Федеральный законодательный процесс обзор практики суда

О ликвидации процессуального института подведомственности и юридической силе обзора судебной практики вс рф

Федеральный законодательный процесс обзор практики суда

3 октября 2017 г.

Пленум Верховного Суда РФ принял важное Постановление № 30 «О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта федерального закона “О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации”».

Этот законопроект является вехой реформы процессуального законодательства России. При этом сомнений в том, что инициатива ВС РФ обретет силу закона, у меня нет.

С учетом проекта федерального закона № 273154-7 «Об осуществлении представительства сторон в судах и о внесении изменений в отдельные законодательные акты», внесенного Павлом Крашенинниковым, в Государственной Думе может встать вопрос по инициативе ВС РФ лишь в части института представительства.

Особенностью этого постановления Пленума ВС РФ является отсутствие обсуждения предлагаемых изменений с юридическим сообществом, несмотря на то что изменения носят существенный характер.

Для того чтобы понять, что ждет нас, юристов, и наших клиентов в судебном процессе, считаю необходимым проанализировать грядущие изменения с точки зрения практики.

Первое, что бросается в глаза, – это ликвидация процессуального института подведомственности и упоминание на законодательном уровне обзора судебной практики ВС РФ в качестве документа, имеющего определенную правовую природу и процессуальное значение.

ВС РФ приводит довод о том, что институт подведомственности вводился в систему правового регулирования в 60-е гг. XX века с целью разграничения компетенции между судами и другими государственными органами, правомочными разрешать споры и иные юридические дела.

Впоследствии этот механизм распределения юрисдикционных полномочий был воспринят судебной системой современной России, которая унаследовала присущие ему свойства.

Этот довод коррелирует с твердым убеждением ВС РФ в том, что после ликвидации ВАС РФ – по моему мнению, топорной – установилась единая судебная система, задачей которой является в том числе достижение единообразия в судебной практике.

На мой взгляд, инициаторы ликвидации ВАС РФ и ныне существующий ВС РФ заблуждаются относительно выбранного механизма обеспечения единообразия судебной практики, но мы имеем то, что имеем.

Сегодня на уровне ВС РФ существует четыре способа устранить разнобой правовых позиций: 1) принятие Президиумом ВС РФ решения по конкретному делу; 2) упоминание в утверждаемом Президиумом ВС РФ обзоре судебной практики конкретного дела как образца правильного разрешения спора; 3) создание правовой позиции путем разъяснения нормы права в постановлении Пленума ВС РФ; 

4) принятие по конкретному делу итогового судебного акта судебной коллегией ВС РФ.

Принятие Президиумом ВС РФ решения по конкретному делу – настолько редкое явление, что говорить о нем всерьез не приходится. Так, например, за период с августа 2014 г. по сентябрь 2017 г. Президиумом ВС РФ рассмотрено по существу 18 дел, в том числе: Судебной коллегией по экономическим спорам – 8 дел, Судебной коллегией по гражданским делам – 10 дел.

Для сравнения: за схожий по продолжительности период существования ВАС РФ Президиум ВАС РФ рассмотрел по существу более 1300 дел. А если принять во внимание механизм, при котором дело может попасть в надзорную инстанцию, то о его эффективности можно вообще забыть.

Надзорная инстанция стала вырабатывать декларативные судебные акты и не воспроизводит в своих текстах ярко выраженные правовые позиции.

Итоговые судебные акты Президиума ВС РФ напоминают больше судебные акты предыдущих инстанций (изложение фабулы дела, перечисление норм, подлежащих применению, крайне скудные рассуждения и резолютивная часть), чем судебные акты высшей юридической силы, которыми не только правильно разрешен спор, но и выработана конкретная позиция от имени ВС РФ и Российской Федерации.

Следующий способ определения надлежащей правовой позиции ВС РФ – закрепление правовой позиции в обзоре судебной практики, утверждаемом Президиумом ВС РФ. Вообще, юридический статус этого документа ни в одном законодательном акте не определен. И здесь стоит остановиться на предлагаемых ВС РФ изменениях.

Суд призывает в качестве основания для пересмотра судебного акта по новым обстоятельствам использовать определение или изменение практики применения правовой нормы в обзоре судебной практики ВС РФ, утвержденном Президиумом ВС РФ, при условии наличия в соответствующем акте Суда указания на возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных актов ввиду данного обстоятельства. Из этой нормы следует, что Президиум ВС РФ теперь будет указывать в обзоре судебной практики, какая правовая позиция влечет пересмотр дела по новым обстоятельствам. Таким образом, правовой статус обзора судебной практики, утверждаемого Президиумом ВС РФ, будет определен на законодательном уровне. Однако кажется спорной возможность наделения обзора судебной практики статусом документа, имеющего юридическую силу.

Обзор судебной практики представляет собой аналитический материал, который содержит выбранные Президиумом ВС РФ судебные акты нижестоящих судов. Обзор судебной практики скорее является информационным документом, но никак не документом, имеющим или могущим иметь юридическую силу.

Основным способом донесения до судов правильных правовых позиций являются разъяснения Пленума ВС РФ, содержащиеся в его постановлениях.

Такой механизм толкования, а порой и создания правовых норм высшим судом России в судебной иерархии является для нас уже привычным.

Однако в данном случае важно обеспечить качественную проработку постановлений Пленума ВС РФ с точки зрения содержания правовых позиций и разъяснений, а также юридической техники оформления этих позиций.

Качество некоторых постановлений Пленума ВС РФ оставляет желать лучшего, так как часто содержит переписанные положения законов с неоднозначными выводами и размытыми формулировками, что приводит к несоблюдению принципа правовой определенности и, как следствие, поливариантности толкования. Таким образом, должный эффект от разъяснений Пленума ВС РФ не достигается.

Закрепление выводов судебными коллегиями ВС РФ в текстах судебных актов по конкретным делам является наиболее часто встречающимся способом выработки правовых позиций.

На практике же определения судебных коллегий ВС РФ по конкретным делам принимаются судами при рассмотрении иных дел в качестве информационного сообщения о том, что судьи рассмотрели ранее дело таким вот образом. Говорить о том, что такие определения и правовые позиции, содержащиеся в нем, имеют общеобязательную силу, не приходится.

Отчасти причиной тому ошибочное, на мой взгляд, но стойкое убеждение судейского сообщества в том, что в России нет прецедентного права.

Зачастую судьи второй кассации при наличии идентичных дел истребуют одно дело и не истребуют другое, поэтому если в первых трех инстанциях дело было рассмотрено исходя из правовой позиции, отличной от указанной в определении второй кассации, то это не означает, что дело будет истребовано для рассмотрения по существу соответствующей судебной коллегией.

Примечательно также то, что ВС РФ не стал дожидаться Конституционного Суда РФ, который 26 сентября 2017 г. рассмотрел дело о соответствии Конституции РФ п. 5 ч. 4 ст.

392 ГПК РФ, согласно которому заявители оспаривают данную норму как позволяющую в силу правовой неопределенности своего содержания считать новым обстоятельством для пересмотра вступившего в силу решения суда любое решение Верховного Суда РФ, в том числе определение Судебной коллегии по гражданских делам ВС РФ (заявители усматривают в этом нарушение своих прав, гарантированных ст. 1 (ч. 1), 2, 15 (ч. 2), 17 (ч. 2), 18, 45 (ч. 1), 46 (ч. 1 и 2), 52, 53, 55 и 118 Конституции РФ).

Необходимость ликвидации института подведомственности ВС РФ обосновывает единством судебной системы России.

Исходя из понимания Верховным Судом института подведомственности в качестве рудимента современного процессуального права, законопроект призывает отказаться от понятия подведомственности и заменить его на подсудность. Так, предлагается название ст. 22 ГПК РФ изложить следующим образом: «Статья 22. Подсудность гражданских дел» (в настоящее время – «Статья 22. Подведомственность гражданских дел судам»).

Исходя из юридической логики и доктрины права, подведомственность, подсудность и компетенция являются взаимосвязанными понятиями и надлежаще структурированными институтами, существующими через взаимное функционирование.

В действующем процессуальном законодательстве понятие «компетенция» раскрывается через категории подведомственности и подсудности дел, где подведомственность разграничивает предметы ведения между судами общей юрисдикции (далее – СОЮ) и арбитражными судами, а подсудность определяет относимость дела к ведению суда, входящего в подсистему СОЮ.

Увязывая необходимость избавления от подведомственности и ликвидацию ВАС РФ, Верховный Суд в законопроекте делает ошибку, полагая, что с отсутствием ВАС РФ прекратилось деление судов на две системы – арбитражную и общей юрисдикции.

Если посмотреть на законодательство объективно, то с ликвидацией ВАС РФ судебная система, будучи объединенной на уровне ВС РФ, сохранила дуализм как минимум на первой, апелляционной и первой кассационной инстанциях. На мой взгляд, этот дуализм сохранился фактически и на уровне второй кассации в ВС РФ.

Более того, в настоящее время действуют федеральные конституционные законы «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» и «Об арбитражных судах в Российской Федерации».

Институт подведомственности решает задачу отделения экономических дел от любых иных. Целью же существования института подсудности является распределение дел между судами каждой из систем. Так, подсудность бывает родовой и территориальной.

Родовая подсудность позволяет определить, какой именно суд в рамках одной системы (арбитражной либо СОЮ) будет компетентен рассмотреть конкретное дело: мировой судья или районный суд по делам о взыскании денежной суммы определенного размера, районный суд или областной и ему равный по делам об оспаривании кадастровой стоимости объектов недвижимого имущества, арбитражный суд соответствующего субъекта или Суд по интеллектуальным правам и т.д.

Территориальная подсудность определяет, какой суд в рамках одного и того же звена одной судебной системы должен рассматривать конкретное дело: районный (городской) суд по месту жительства истца или ответчика (арбитражный суд субъекта РФ по месту нахождения истца или ответчика) и т.д.

Иных видов подсудности ни законодательство РФ, ни общепризнанная доктрина не определяют. На практике цепочка рассуждений юриста при определении суда, в который надлежит подать исковое заявление, выглядит следующим образом:

Определить конкретный суд без неукоснительного соблюдения именно такого порядка невозможно, так как в данном случае юрист применяет нормы, двигаясь от общего к частному. ВС РФ, ликвидируя институт подведомственности, выдергивает подведомственность из общей структуры надлежащего механизма определения суда, который компетентен рассматривать спор.

Таким образом, в указанных выше вопросах предлагаемые ВС РФ изменения представляются вредными с точки зрения функционирования правосудия и отдельных видов судопроизводства. Они не только не приведут к повышению эффективности, но и откатят назад гражданский, арбитражный и административный процессы, сделав их более нестабильными и неопределенными.

(материал опубликован в блоге адвоката Романа Кабанова на сайте Адвокатской газеты)

Источник: https://zakon.ru/blog/2017/10/17/o_likvidacii_processualnogo_instituta_podvedomstvennosti_i_yuridicheskoj_sile_obzora_sudebnoj_prakti

Арбитражный суд Республики Алтай

Федеральный законодательный процесс обзор практики суда

 На заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года рассмотрен и утвержден Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), в который включены правовые позиции по следующим вопросам:

 ВОПРОС 1. Следует ли судье арбитражного суда, принявшему решение путем подписания резолютивной части по делу, которое рассмотрено в порядке упрощенного производства, изготавливать мотивированное решение в случае поступления апелляционной жалобы по истечении срока ее подачи?

 ОТВЕТ.

Решение арбитражного суда по делу, рассматриваемому в порядке упрощенного производства, принимается путем подписания судьей резолютивной части решения; по заявлению лица, участвующего в деле, или в случае подачи апелляционной жалобы по делу, рассматриваемому в порядке упрощенного производства, арбитражный суд составляет мотивированное решение (чч. 1, 2 ст. 229 АПК РФ).

 В случае пропуска срока подачи апелляционной жалобы на решение, принятое арбитражным судом, ходатайство о восстановлении данного срока рассматривается арбитражным судом апелляционной инстанции (ч. 2 ст. 259 АПК РФ). При этом в случае отказа в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда первой инстанции могут быть обжалованы в порядке кассационного производства (ч. 1 ст. 273 АПК РФ).

 С учетом необходимости рассмотрения дела в разумный срок и реализации права на обжалование судебного акта судье арбитражного суда, принявшему решение путем подписания резолютивной части по делу, которое рассмотрено в порядке упрощенного производства, необходимо изготавливать мотивированное решение в случае поступления апелляционной жалобы, в том числе по истечении срока ее подачи.

 ВОПРОС 2. В каких случаях срок на обжалование в суд апелляционной инстанции решения по делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства, исчисляется со дня составления мотивированного решения?

 ОТВЕТ. Мотивированное решение по делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства, составляется судом по заявлению лица, участвующего в деле, в случае подачи апелляционной жалобы (ч. 2 ст. 2324 ГПК РФ, ч. 2 ст. 229 АПК РФ), а также по инициативе суда.

 Решение, принятое путем подписания резолютивной части, мотивированное решение, составленное по инициативе суда, могут быть обжалованы в суд апелляционной инстанции в течение пятнадцати дней со дня принятия решения путем подписания резолютивной части, мотивированное решение, составленное по заявлению лиц, участвующих в деле, их представителей, – в течение пятнадцати дней со дня составления (ч. 8 ст. 2324 ГПК РФ, ч, 4 ст. 229 АПК РФ, п. 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 апреля 2017 г. № 10 «О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об упрощенном производстве»).
 Таким образом, срок на обжалование в суд апелляционной инстанции решения суда первой инстанции по делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства, исчисляется со дня принятия мотивированного решения только в случае, если оно изготовлено по заявлению лица, участвующего в деле.

 ВОПРОС 3. Подлежат ли рассмотрению в порядке упрощенного производства требования о взыскании денежных средств по договорным обязательствам казенных и бюджетных учреждений?

 ОТВЕТ. В соответствии с п, 5 ч. 3 ст. 2322 ГПК РФ, ч. 4 ст. 227 АПК РФ не подлежат рассмотрению в порядке упрощенного производства дела, связанные с обращением взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации.

 Порядок исполнения судебных актов, связанных с обращением взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, установлен гл. 241 Бюджетного кодекса Российской Федерации (далее – БК РФ).

 В данном порядке обращается взыскание на средства соответствующего бюджета только по денежным обязательствам федеральных казенных учреждений, казенных учреждений субъекта Российской Федерации, муниципальных казенных учреждений (ст. 2423-2425 БК РФ).

 Таким образом, требования о взыскании денежных средств по договорным обязательствам казенных учреждений не подлежат рассмотрению в порядке упрощенного производства в силу п. 5 ч. 3 ст. 2322 ГПК РФ, ч. 4 ст. 227 АПК РФ.  Порядок обращения взыскания на средства бюджетных учреждении регламентирован не Бюджетным кодексом Российской Федерации, а ст.

30 Федерального закона от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений».

 Следовательно, требования о взыскании денежных средств по договорным обязательствам бюджетных учреждений подлежат рассмотрению в порядке упрощенного производства.

 ВОПРОС 4. Применяются ли требования ч. 3 ст. 59 АПК РФ о наличии высшего юридического образования или ученой степени по юридической специальности к лицам, выступающим представителями в деле о банкротстве?

 ОТВЕТ. Согласно ч. 3 ст. 59 АПК РФ представителями граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, и организаций могут выступать в арбитражном суде адвокаты и иные оказывающие юридическую помощь лица, имеющие высшее юридическое образование либо ученую степень по юридической специальности.

Требования, предъявляемые к представителям, не распространяются на патентных поверенных по спорам, связанным с правовой охраной результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, арбитражных управляющих при исполнении возложенных на них обязанностей в деле о банкротстве, а также иных лиц, указанных в федеральном законе.

 Дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Федеральным законом от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон) (п. I ст. 32 Закона и ч. 1 ст. 223 АПК РФ).  В ст.

36 Закона о банкротстве определен круг лиц, которые имеют право представлять интересы участников дела о банкротстве, а также требования, предъявляемые к таким представителям. В соответствии с п.

1 данной статьи в качестве представителей лиц, участвующих в деле о банкротстве или в арбитражном процессе по деду о банкротстве, могут выступать любые дееспособные граждане, имеющие надлежащим образом оформленные полномочия на ведение дела о банкротстве.

 Обязательное наличие у представителя в деле высшего юридического образования или ученой степени по юридической специальности названной нормой не предусмотрено.

 С учетом того, что ст. 36 Закона о банкротстве является специальной по отношению к ст. 59 АПК РФ, требования, содержащиеся в ч. 3 названной статьи и ч. 4 ст. 61 АПК РФ, на лиц, выступающих представителями по делу о банкротстве, не распространяются (ч. 2 ст. 3 АПК РФ).

 Текст Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020) размещен на сайте Верховного Суда Российской Федерации в сети «Интернет».

Источник: https://altai.arbitr.ru/node/14308

Законотворческий процесс и влияние на него судебной практики

Федеральный законодательный процесс обзор практики суда

Кошолкин, А. О. Законотворческий процесс и влияние на него судебной практики / А. О. Кошолкин. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 25 (263). — С. 310-311. — URL: https://moluch.ru/archive/263/61098/ (дата обращения: 05.12.2020).



В работы мы рассмотрим место и роль судебной практики в законотворческой деятельности. Проведем анализ проблемы выявления противоречий и пробелов в действующих законодательных нормах. Рассмотрим судебный прецедент как источник права, а также предложим механизм учета судебной практики при рассмотрении законопроектов в РФ.

С учетом современных тенденций и глобализации правовых систем достаточно сильным стало влияние судебной практики на формирование правовой системы. Причем, решения суда становятся отдельными условиями и базой для формирования, например, правовой доктрины.

Законодатель регулярно публикует актуальную судебную практику в постановлениях Пленума ВС РФ и ее значение увеличивается как для законодателя, так и для правоприменителя.

Более того, для совершенствования правовых норм, решающее значение имеет именно применение их судами РФ [6 с, 11].

При выработке норм права и в процессе правоприменения используются своего рода принципы, которые соединяют право и справедливость. Такими принципами в РФ пользуются суды. Именно поэтому судебная практика РФ является таким источником права, который заслуживает на наш взгляд большего доверия и отражает действительность и реальность применения права.

Отсюда делаем вывод, что как источник права, судебная практика должна быть сформирована как правовая норма через институт законодательной инициативы. Такой подход позволил бы исправить многие недостатки в действующем законодательстве, но на сегодняшний день судебные прецеденты не выступают в качестве нормы права [5 с, 47].

Суды в России руководствуются принципом индивидуальной справедливости, моральным убеждениям и, конечно, действующими нормами права. Правовое регулирование проявляется при взаимодействии между общественными отношениями и действующими правовыми нормами.

Причем, как и всякого процесса правового регулирования характерным свойством выступает именно взаимодействие между объектами, а также наличие взаимосвязи как механизма соответствия поставленных целей полученному результату.

Сама ценность практики заключается именно в том, что суды руководствуются нормами надпозитивными. Такие нормы не обязательно сформулированы в законодательных актах.

В качестве примера приведем отсылку на статью 11 ГПК РФ которая говорит о том, что в случае отсутствия норм права, которая регулирует спорное правоотношение, суд применяет нормы права, которые регулируют сходные отношения, а при отсутствии таких норм спор должен быть разрешен исходя из смысла законодательства и общих начал. Здесь именно смысл законодательства является надпозитивной нормой, которая нигде в законе не сформулирована [2 с, 88].

Судебная практика в связи с использованием широкого понимания и своей мобильности является достаточно качественным и высоким источником для непосредственно формирования норм права. Более того, практика должна являться основаниям для инициирования законодательной инициативы.

Для возможности такой реализации необходимо выработать отдельный механизм с отсылкой на статью 104 Конституции РФ согласно которой, судам принадлежит право законодательной инициативы.

Таким образом, очевидно, что необходимо при внесении законопроекта представлять материалы, содержащие судебную практику (ее системный анализ) в рамках предмета регулирования рассматриваемого законопроекта [3 с, 29].

Судебная практика оказывает достаточно различное влияние на процесс законотворчества.

Конечно, точно сформулировать роль данной практики в увеличении самого качества законотворчества сложно поскольку отсутствует субъект процесса взаимодействия и недостаточность обработки судебной практики для целей законотворчества.

Практическая деятельность по обобщению судебной практики применения НПА носит в большей своей степени аналитический характер и направлена на совершенствование правоприменительной практики, а также выявления пробелов в законодательстве.

Конечно, нужно отметить, что влияние судебной практики на законотворчество на сегодняшний день пока не существенно. Заявлено и отсутствие единообразного подхода к проблемам совершенствования правового регулирования и стратегии развития законодательства.

Для разрешения таких проблем в качестве общей и системной меры необходимо принятие Федерального закона, который позволит преодолевать юридические коллизии между нормативно правовыми актами и другими законами. Он создать прочную нормативную базу для процессов правоприменения и правотворчества.

В частности, будет выступать постулатом предотвращения нарушений законности в деятельности бизнеса, государственных органов, а также будет укреплять гарантии реализации законных интересов и прав граждан РФ [4 с, 67].

На сегодняшний день мы видим факт значительного количества нормативно правовых актов принимаются на основе рекомендаций Конституционного суда Российской Федерации, при этом детально и буквально изложенное мнение в решениях данного суда не охватывает всех случаев [1 с, 45].

Таким образом, установлено, что системной проблемой законодательной инициативы как института выступает именно векторная направленность и коллизионность подходов к построению всей системы нормативных актов и, конечно, отдельных законов.

Нормы конкретного законодательства должны быть интерпретированы и рассмотрены как нормы, которые отражают смешение частного и публичного интереса, судебной практики, политические нормы, международные и другие.

Кроме того, необходимо разработать механизм реализации права законодательной инициативы конкретно судами с учетом сформированных прецедентов, которые в свою очередь закреплены в решениях суда.

Литература:

  1. Ашхотов З. А. Конституционный Суд Российской Федерации как субъект права законодательной инициативы // Журнал российского права. 2015. N 8.

Источник: https://moluch.ru/archive/263/61098/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.